ДЕТСКИЕ ИСТЕРИКИ. Часть I.

Статьи

Истерика – состояние крайнего нервного возбуждения, когда ребенок не может совладать со своими эмоциями. Чаще всего сопровождается криком, громкими слезами, катанием по полу, размахиванием руками и ногами. Иногда – кусанием всех, кто под руку подвернется, и даже битьем головой об стену.

В таком состоянии ребенок не способен реагировать на обращенную к нему речь. Ему бесполезно что-либо объяснять или, тем более, учить его «как себя вести». К сожалению, наши вопросы о том, что случилось, где болит и чем помочь он в таком состоянии тоже не слышит.

А истерика ли это?

Иногда истерикой называют то, что истерикой не является, хотя и выглядит примерно так же. То, что многие родители называют манипулятивным поведением – валяние на полу в магазине с воплями-требованиями купить игрушку. Да, это острая эмоциональная реакция, в которой много злости, гнева и других чувств. Но если, например, сказать во время такой «истерики» что-то типа «Ну ладно, я куплю тебе эту игрушку» — она тут же закончится. То есть, контролировать такое поведение возможно.

Почему ребенок может вести себя так? Например, он мог увидеть, как кто-то вел себя подобным образом – и получил желаемую игрушку. Или утешение. И решил попробовать так же. Если сработало, инструмент оказался рабочий — ребенок им пользуется. Или кто-то в семье может время от времени устраивать такие театрализованные представления, например, сползая по стеночке и держась за сердце. И ребенок повторяет. Либо у ребенка нет других рабочих инструментов просить о желаемом. Не умеет просить, но не раз видел, как требуют – вот и требует как может.

Что делать: проанализировать, а даете ли вы ребенку право отказываться что-то делать, когда просите его о чем-то (реальное право, а не номинальное, иллюзорное); пользуется ли он этим правом (если нет, то почему); как вы сами реагируете на просьбы ребенка? А потом — показать ребенку, как иначе, без истерик, можно просить о чем-то. И поговорить с ним о том, что чей-то отказ выполнить нашу просьбу часто вызывает у нас не самые приятные эмоции – и это нормально. И вы будете рядом и поможете эти эмоции прожить.

А еще проблема может быть в отношениях. Ребенок может чувствовать себя небезопасно, ему может быть так тревожно, что он пытается контролировать взрослых, к которым привязан. Например, убеждаясь, что если ему нужна машинка – то купят машинку. В этом случае нужно работать не над поведением, а над укреплением ваших детско-родительских отношений. Фокусироваться не на истериках, а на развитии отношений привязанности.

Истерики в общественном месте

Помню, в детстве моего сына я гордилась тем, что он ни разу не валялся на полу магазина, рыдая и размахивая руками и ногами. Да и дома так себя не вел. К родителям, чьи дети позволяли себе такое поведение, я относилась с непониманием, осуждением и некоторым презрением. Ну как же – ведь они не могут нормально воспитать своего ребенка! Не могут добиться от него послушания, приличного поведения я общественном месте.

Я осуждающе смотрела и качала головой. Мое белое пальто защищало меня наглухо от того, чтобы увидеть, что сопутствует приличному (без истерик) поведению моего ребенка. Чего ему стоит это приличное поведение. Какой ценой он умудряется быть таким хорошим.

Егор не мог себе позволить плохое поведение, потому что мы, его родители, готовы были принимать его только социально одобряемым. Мы никогда не говорили Егору, что если он будет плохо себя вести, то мы не будем его любить, но в этом и не было необходимости. Дети прекрасно считывают нашу готовность или неготовность выдерживать их любыми. И стараются подстроиться, быть удобными, если мы не готовы. Они берегут свою маму и своего папу, тратят на это кучу энергии, которая могла бы пойти на их развитие. На их взросление. А они отдают ее нам. Они заботятся о нас, вместо того, чтобы мы заботились о них, а также сами о себе.

С истериками в магазине столкнулся мой муж, с нашей младшей дочкой, которую, спасибо Ньюфелду, мы растим уже иначе, чем Егора. В возрасте 2-4 лет походы в магазин с Сашей нередко заканчивались ее валянием на полу с воплями, если с Сашей шел папа. Со мной дочь так себя не вела, и муж очень обижался, что с ним она такое себе позволяет, а со мной – нет. А дело было вот в чем: я всегда учитывала Сашину высокочувствительность, возбудимость, неустойчивую нервную систему, зависимость от сна и еды. Все Сашины развлечения и свои с Сашей походы куда-либо я вписывала в ее режимные моменты. Вовремя уводила ее из гостей или других мест, понимая, что иначе она перевозбудится и будет истерика. Муж же не хотел считаться с очевидным. Кроме того, поставив границу («через 10 минут уходим»), не мог потом ее удерживать, поддаваясь на Сашины «ну пааапа, ну еще чуть-чуть». И не замечал все возрастающие признаки нервного возбуждения. В итоге получал истерику «на ровном месте».

К слову, даже сейчас, в свои 8 лет, Саша иногда устраивает папе скандалы. Потому что папа так и не научился выдерживать границу, и потому что Саша уже привыкла, что у них с папой вот такие отношения – она идет на штурм, папа не удерживает позиции, а если пытается это делать – Саша истерит. Иногда папа сдается, иногда нет. И поскольку уверенности, что папа ни за что не сдастся, у Саши нет – она всегда пробует.

Но нынешние Сашины «выступления» редко являются настоящей истерикой. Чаще всего это именно попытка прогнуть папу, получить желаемое и заодно вылить скопившуюся фрустрацию. Саша делает это не специально, впоследствии она сама говорит, что «я не знаю, почему так себя вела».

Эмоции родителя истерящего ребенка

Что же чувствует родитель, чей ребенок орет, валяется на полу, бьется в истерике? Моему мужу в такие моменты очень стыдно. Стыдно, что люди видят, что он не имеет влияния на свою дочь. Что не может ее «приструнить». Он чувствует свою беспомощность. Желание провалиться сквозь землю.

Ну а поскольку стыд – одна из самых непростых для проживания эмоций, мы очень часто не справляемся и «сбегаем» от стыда. Как мы это делаем? Наша психика это умеет. Она ловко подменяет стыд злостью. Чтобы не испытывать стыд, мы начинаем злиться на своего ребенка. За то, как он себя ведет. За то, что вы так стараетесь, так устаете, а он еще и подбавляет вам испытаний. За то, что другие видят все это.

И вот мы уже орем на ребенка. Или шикаем. Трясем его. Хватаем за руку и тащим. Нам плохо, ребенку плохо, но зато для многих окружающих мы несколько реабилитировались: они увидели, что мы нормальные люди, понимающие, что такое поведение ребенка недопустимо и должно быть пресечено. Мы принимаем меры. Мы порицаем ребенка и готовы показать ему «где раки зимуют».

Потом, дома, нам может снова стать стыдно – за то, что предали своего ребенка. За то, что чужие тети и дяди оказались для нас важнее. За то, что мы не умеем не зависеть от мнения окружающих. Возможно, мы даже будем плакать и просить у ребенка прощение. Или обнимать и целовать его, глотая слезы.

А кто-то может решить «преподать урок» — поставит ребенка в угол, чтобы тот сделал выводы на будущее…

Что делать с непереносимыми эмоциями: идти на психотерапию учиться тому, как проживать эмоции так, чтобы они не были невыносимыми. Тогда можно будет выстаивать на стороне ребенка, не порицая его в угоду социуму, и при этом не разваливаясь на части.

Текст: Лариса Покровская, психолог «Под зонтом».