Ошибки прошлого. Рефлексия.

Статьи

Моему старшему сыну исполнилось 17. Каждый его день рождения поднимает во мне кучу самых разных чувств. От гордости за то, каким он растет, радости от того, что могу быть рядом, счастья, что он с нами – до грусти, что не могу «переписать» его детство на чистовик (иначе, совсем иначе! поддерживая и принимая), тревоги, что будет дальше и как (ведь через год – 18, а это прямо рубеж…), надежды, что справится, что постепенно адаптируется, что сам (или обратившись за помощью к психотерапевту) как-то скорректирует, скомпенсирует то, что я в его детстве недодала.

Когда Егор родился, я откуда-то взяла идею (или сама ее придумала), что задача родителей – делать ребенка счастливым. Потому что чувство, которое было со мной все мое детство – это страх. А это совсем не про счастье. Делать счастливым своего ребенка было для меня заботой и о нем, и о своем внутреннем ребенке. Как будто если я смогу дать счастье Егору, то смогу и себе…

Результатом реализации такой задачи должен был быть всегда-довольный-ребенок. Улыбающийся и счастливый. Соответственно, любое другое состояние ребенка свидетельствовало о моем провале как родителя.
Читать дальше

Как высокочувствительный ребенок переживает сепарацию

Статьи

Закончилась неделя семинаров Ньюфелда (осень 2016). Неделя, когда я уходила в 8 утра, чмокнув дочку в нос, а приходила… ну, Саша уже спала. При этом мне было хорошо, очень хорошо. А вот дочке не очень. Вчера наконец поговорили о прошедшей неделе:

Саша: Мамочка, как хорошо, что ты теперь дома!
Я: Ты скучала.
Саша: Да, мне было без тебя плохо.
Я: Мне так жаль, что мы мало виделись!
Саша: Я не люблю, когда тебя нет дома. Или кого-то из нас нет.
Я: Тебе нравится, чтобы все были рядом.
Саша: Да. Когда я захожу в комнату и вижу чью-то одежду, я представляю, что в ней человек, просто он так… расплылся, сдулся… Но я же понимаю, что в ней никого нет, это просто одежда. И мне грустно.
Я: Тебе плакать хочется. Ты можешь сейчас поплакать.
Саша: И я не знаю, как это ты выбрала не со мной быть, а пойти куда-то.
Я: Тебе обидно, что я так сделала. Тебе кажется, что я не так сильно тебя люблю.
Саша (кивает и всхлипывает)
Читать дальше

С чем клиенты приходят в терапию

Статьи

К нам приходят клиенты и приносят разное.

Приносят свою боль. Чтобы сделать ее не такой невыносимой. Чтобы справиться. А справиться в терапии – это прожить. Прожить не в одиночестве, прожить с поддержкой. Прожить и увидеть, что не развалился. А значит, в следующий раз проживание может быть не таким невыносимым.

Приносят гнев. Годами копившийся, невысказанный, неотреагированный. И приносят страх – страх, что этот вулкан вот-вот взорвется. И что все окружающие (и особенно дети) будут погребены под сжигающей лавой. И только археологи через миллионы лет, может, откопают из золы прежний микросоциум. Воспоминания о нем для потомков. И нужно трансформировать во что-то идею, будто в кабинете терапевта можно просто взять и выложить весь багаж накопленного, будто снять со спины рюкзак с этим содержимым – и все, уйти облегченным. Потому что нет, так не бывает. Можно каждый раз уходить чуточку в другом состоянии, но рюкзак каждый раз придется уносить с собой. И очень постепенно можно начать замечать, что нести уже не так сложно. Наверное, за этим и приходят. Чтобы в итоге перестать пополнять запасы в рюкзаке. А те, что там скопились – утилизировать, постепенно.

Приносит бессилие.
Читать дальше

Одиночество

Статьи

Терпеть не могу одиночество! В нем зябко и сыро, под ногами болото как после затяжных ливней, а любая безобидная фраза обрушивается на голову как кирпич.
А иногда в нем сухо-сухо. Так сухо, как в жаркой пустыне, где сто лет не было дождя. И губы трескаются, и так хочется пить, что думать не можешь ни о чем другом.
А еще в нем больно. Как будто кто-то обмотал сердце колючей проволокой. И душа пытается кричать — и не может. Жадно хватаешь ртом воздух, но он какой-то вязкий, и хочется выть, и разваливаешься на части, и погибаешь медленно и мучительно.
А хуже всего по вечерам. Когда все дела сделаны, дети уложены, и казалось бы – теперь можешь, наконец, для себя, но когда больше не для кого, то для себя не в радость. И чувствуешь себя несчастной.

Обожаю одиночество!
Читать дальше

Большая маленькая я

Статьи

Иногда мне кажется, что я очень маленькая. Такая маленькая, что даже моя шестилетняя дочка больше меня. Потому что ей, если что, есть к кому прийти и спросить. Например, можно ли ей мороженого. Или что такое кресераврора. Или научу ли я ее застегивать наощупь бюстгальтер, когда у нее грудь начнет расти, и в каком возрасте это будет. И оттого, что у нее есть я – к которой можно с вопросами и слезами и счастьем от самостоятельно нарисованной закорючки – она чувствует себя спокойной. И такой… шестилетней. Она так и говорит: «Я – Саша, шестилетняя девочка, почти принцесса». И я понимаю, что жизнь у нее удалась. И радуюсь.

А мне с вопросами не к кому. Разве что к Гуглу, но в него не уткнешься, если ответ не порадует. Думаю, моя мама сильно удивится, если я позвоню ей и спрошу, почему так сложно решиться покраситься в синий цвет. Или как быть, если и спать хочется, и личное время возможно только когда дети улягутся. Или если поделюсь с ней радостью о том, что мне наконец удалась малая форма. Мне, которая пишет длиннющие тексты и не дает редактору их резать! Ну просто я даже не помню, когда в последний раз задавала маме вопросы. Или – задавала ли я их вообще. Потому что когда мне было 6 лет, как сейчас Сашке, я была «Тебе уже 6 лет! Уступи братику. Ты старше, ты должна быть умнее». А тем, кто «УЖЕ 6 лет», как-то не пристало задавать вопросы. Подразумевается, что они уже знают все ответы. А что не знают – выучат в школе, так что…

А иногда мне кажется, что я очень большая.
Читать дальше

Обидки, обиды, обидищи

Статьи
Обида – такое же чувство, как любое другое. Оно имеет полное право быть прочувствованным и прожитым. Как и злость, гнев, грусть, горечь и прочие чувства, ранее считавшиеся негативными, «плохими» и неодобрявшиеся. А бывает, что чувство обиды не проходит, оно жжёт и отравляет жизнь. Тогда «обиделась» превращается в «обижается», чувство будто превращается в процесс. «Обижаться и негодовать – это всё равно, что выпить яд в надежде, что он убьет твоих врагов» (Нельсон Мандела), и вот почему…

Обида – это неприятное чувство, вызванное словами или действиями другого человека. Кто-то сказал или сделал что-то, что для нас болезненно. Мы можем отреагировать – попробовать прояснить сказанное, высказать своё отношение к сделанному, поделиться своими чувствами, задать вопросы о произошедшем и т.п. А можем обидеться – спрятать в себе агрессию и горечь, направить их внутрь. Недаром говорят: «затаить обиду». Но, обижаясь, мы и проблему не решаем, и себя «отравляем» неотреагированными вовне эмоциями.

Откуда у обиды ноги растут

Обиды родом из детства. Маленький ребёнок не может сам себя обеспечить, сам удовлетворить свои потребности. Он ждёт этого от взрослых и имеет на это полное право. Если взрослые не оправдывают надежд и ожиданий, нормальная детская реакция – обида. Постепенно взрослые учат ребёнка «выражаться через рот», объяснять себя словами. То есть в процессе взросления «взрослеет» и коммуникация. Чтобы получить что-то, уже не нужно кричать и плакать, как делает младенец, а можно попросить словами.
Читать дальше

Сундук с чувствами

Статьи

Ребенок пробуждает наши чувства. Достает их из самых дальних уголков, когда-то спрятанные и прикрытые запретами и правилами приличий, запертые на тысячу замков.

Ребенку невдомек, что все эти чувства были спрятаны неспроста. Что, спрятав их, мы смогли выжить там, где иначе выживание казалось невозможным. Где был парализующий ужас, разрывающая душу боль, непереносимое одиночество. Небезопасность, безысходность, унижение, безразличие, предательство, игнор…

Но ребенок просто не может жить там, где нет чувств. Потому что без чувств и жизни нет. Только вакуум. А в вакууме дети не растут. И животные не растут. И даже растения не растут. И мы не росли. Мы будто замерли, как в мультфильмах, где король и королева не пригласили злую фею отпраздновать рождение ребенка, и фея, разозлившись, околдовала и королевскую семью, и всех подданных, и жизнь в замке замерла на годы, на века…

Жизнь в нашем замке души заморозилась, но физически мы продолжали расти, делать какие-то дела, принимать какие-то решения. Держа чувства под замком, стараясь не выпустить наружу эту мощную энергию, опасаясь, что она сметет на своем пути все, не оставит ничего живого, испепелит.

Для жизни нужна среда. Солнце, вода, воздух. Чтобы расти и развиваться, ребенку жизненно необходимо греться под солнцем маминой улыбки, в тепле маминых рук, дышать спокойствием и умиротворенностью, купаться в океане любви. Для этого чувства родителей должны быть откопаны из завалов и актуализированы.
Читать дальше

ДЕТСКИЕ ИСТЕРИКИ. Часть II.

Статьи

Истерики дома.

Если все то же самое происходит дома, то мы можем испытать гнев. Как он смеет так себя со мной вести? Это покушение на родительскую власть. Срочно пресечь.
Или, если у нас уже есть понимание, что такое истерика, и знание о том, что она – не следствие нашей родительской несостоятельности, мы испытаем сочувствие к ребенку – ведь ему сейчас явно очень плохо!

А еще мы можем испугаться. Потому что затяжная получасовая истерика у ребенка, когда глаза у него как стеклянные, его трясет, он орет и рыдает и не слышит никакие наши вопросы или утешения – это и правда страшно. Некоторые здесь тоже могут «улететь» в злость. От страха. Потому что злость проще переживать. Другие могут провалиться в отчаяние, ощущение беспомощности – ведь, что бы ни делали, ребенку не становится лучше.

Такие истерики бывают в основном ночью, когда ребенок вдруг просыпается, садится на постели, смотрит вникуда глазами, не выражающими ничего, громко надрывно орет, рыдает, не реагирует на нас вообще, и с этим ничего не удается сделать. Что уж там случилось – приснился ли страшный сон, накопилось ли много напряжения, а может болит что-то – непонятно. И от этого еще страшнее.

Что же делать, если у ребенка истерика.
Читать дальше

ДЕТСКИЕ ИСТЕРИКИ. Часть I.

Статьи

Истерика – состояние крайнего нервного возбуждения, когда ребенок не может совладать со своими эмоциями. Чаще всего сопровождается криком, громкими слезами, катанием по полу, размахиванием руками и ногами. Иногда – кусанием всех, кто под руку подвернется, и даже битьем головой об стену.

В таком состоянии ребенок не способен реагировать на обращенную к нему речь. Ему бесполезно что-либо объяснять или, тем более, учить его «как себя вести». К сожалению, наши вопросы о том, что случилось, где болит и чем помочь он в таком состоянии тоже не слышит.

А истерика ли это?

Иногда истерикой называют то, что истерикой не является, хотя и выглядит примерно так же.
Читать дальше

Жизнь в голове

Статьи

Иногда, когда человек начинает испытывать сильные чувства, с которыми не может справиться (прожить, прочувствовать) – он «уходит в голову». Переезжает туда жить. Вот прямо буквально собирает вещички, любые признаки своего присутствия в разных уголках своего тела, пакует чемоданы и – в голову. На ПМЖ. Чтобы не чувствовать. Чтобы выжить.

В голове хоть и тесновато (не то что в теле), но зато чувствуешь себя защищенным. Во-первых панцирь (зачеркнуто) череп. Твердый, жесткий щит. Во-вторых, мозг с кучей извилин, ходов, лабиринтов. Гуляй не хочу. В-третьих – верхний этаж: круто, престижно.

Разложил вещички, осмотрел окрестности, выбрал излюбленные тропинки (зачеркнуто) извилины для прогулок и давай командовать и управлять.

Ничего не отвлекает. Никаких непереносимых эмоций, разрывающей душевной боли. Лепотаааа!

Вот, правда, ноги так и норовят от земли оторваться и податься в космос. Хозяин тело покинул – оно стало легче, невесомей. Уже не так твердо на земле стоит, будто сила гравитации меньше стала. Ноги землю хуже чувствуют, а значит надежной опоры нет. Сомнения, шатания, тревога.
Да еще и центр тела сместился. «Я» теперь живет в голове, а не в теле. Непривычно, нужно искать новое равновесие. А пока – шатания, сомнения, тревога.
Читать дальше